(no subject)
Mar. 18th, 2005 01:08 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
verevkinВ бытность мою студентом МИЭТ, был у меня друг - Андрей Хайдуков. Куда он подевался сейчас, не известно никому, все мои знакомые одинаково пожимают плечами и говорят, кого-кого, а Хайдукова не встречали. Могу быть уверен только в одном, подеваться он мог куда угодно.
Подружились мы на третьем курсе, оба к тому времени устали от учебы и вместе с еще парой таких же разгильдяев практически все время тратили на чтение трудов философов-экзистенциалистов, а также хождение по выставкам, концертам и кинотеатрам. В этом всем нет ничего исключительного, многие тогда увлекались тем же, но в нашей компании была одна особенность. Хайдуков был прирожденным скоморохом. Или шаманом. То есть, он мог ввести себя в истерическое состояние и это состояние передавалось всем нам. Он как бы играл в игру, но в какой-то момент начинало казаться, что это уже не образ сумасшедшего, что это сам Андрей Хайдуков сошел с ума на наших глазах. И что ему с каждым разом все ближе тот образ, который привлекал и пугал меня одновременно. Только из-за того, что каждое приключение с участием Хайдукова превращалось в невероятное, я и согласился пойти с ним на концерт Ростроповича.
Рoстропович впервые после эммиграции приехал в Москву, где два вечера выступал в консерватории - как дирижер с филадельфийским оркестром и второй раз, как солист. Естественно, ни одного билета не было даже у спекулянтов, на концерте присутствовал руководитель государства - Горбачев и попасть не было никаких шансов. Подходы к залу Чайковского были окружены двойным милицейским оцеплением, никто даже и не пытался приблизиться. Шло второе отделение, милиция скучала, и мы решили рискнуть. На вопрос, что мы здесь делаем, Хайдуков показал на тень на втором этаже здания и вдруг закричал: "Это Шнитке! Альфред Гарьeвич, мы здесь!" Имя-отчество композитора несколько ошарашили представителя власти, милиционер пошел патрулировать дальше, а мы бросились бегом в сторону консерватории. Преодолеть второе кольцо оказалось даже проще - серьезно охранялся только вход в большой зал, и мы в темноте зашли через рахманиновский. Трудно описать, что я чувствовал - Ростропович, филадельфийский оркестр, Горбачев - все смешалось. И мы поняли, что должны остаться здесь, а завтра увидеть это опять.
Пока народ покидал зал, мы прятались в буфете, поедая еду и выпивая напитки из холодильника. Потом повесили на вешалку пальто, обошли зал, взобрались на сцену, и после короткого обследования, не проявив особого интереса даже к сумке с профессиональной камерой Nicon, занялись аранжировкой "Черной розы - эмблемы печали" Гребенщикова для двух ксилофонов - с деревянными и металлическими пластинами. Наигравшись, было улеглись в ложу спать, но, как оказалось, не надолго - в зале зажегся свет. Выяснилось, что у нашей музыкальной программы был благодарный зритель - им оказались молодые люди, которые прятались между рядами. Их вылавливали по одному милиционеры и выводили восвояси. Хайдуков довольно громко и плавно произнес: "консерватория ... ", а затем коротко: "закрывается". Неожиданно вспомнив, что нам тоже уже пора, мы было задвигались к пальто, но не тут то было. Пальто на месте не было, а вместо них лежала записка "Мальчики, не бойтесь, ваши куртки у нас. Охрана". Вобщем, мы пошли сдаваться, по дороге перебирая варианты спасительных реплик, среди которых победила - "мы не успели выйти после концерта и пришлось сидеть тут до утра". Вероятно, билеты купили у профорга-распространителя ...
Что может ожидать двух студентов, прятавшихся ночью в консерватории между двумя концертами, которые посещает руководство Партии и правительства? Ну, смертная казнь, конечно, многовато, но серьезным комсомольским собранием с участием парторга интститута попахивало. Произошло же совершенно невероятное - нас встретили с практически распростертыми обьятиями. Охраной оказалось две приятные женщины, сын одной из которых только вчера защитил диплом нашего института. Откуда они знали из какого мы института? Что может быть проще, мы ведь не стали вынимать студбилеты, когда вешали пальто. Две приятные женщины-охранницы объяснили нам, что посколько мы прятались в директорской ложе, особого интереса мы не представляем, вот, если бы в правительственной, то этим занимается КГБ. Но, лично им, охранницам выдавать нас нет никакого резона, и так уже 14 студентов консерватории, пробравшихся через крышу, выловили. В общем, у нас появился шанс. То есть, понять это мы могли еще тогда, когда рассказывали им про камеру Nicon на сцене, тем самым невольно превращаясь в сообщников, но теперь поняли окончательно. "Если мы не попадем завтра на концерт, это все", - сказал Хайдуков и они неожиданно согласились с таким рациональным доводом. А мы пошли спать.
Проснувшись, мы обсудили с нашими ангелами-хранителями предстоящий план прохода на концерт и решили, что наиболее верным решением будет временно исчезнуть из поля зрения возможных злых сил. Мы славно погуляли по городу, пообедали, зашли в кинотеатр "Повторного фильма", благо, он в пяти минутах ходьбы, и часам к пяти вернулись назад. Там нас уже ждали 25 рублей - награда неведомого корреспондента иностранной газеты, опрометчиво оставившего камеру на сцене. К сожалению, это было не все - место двух добрых тетушек занял альтернативный мажор, на контакт не шедший и прятать нас не собиравшийся. Сидите себе и сидите. Так мы и досидели до прихода администратора - женщины красивой, ухоженной и злой. Даже деловое предложение Хайдукова о помощи по хозяйственной части на нее не подействовало. Нас выгоняли и мы как-бы уходили. Но шли мы не к выходу, а ко входу. Входу для артистов, где уже начали появляться отдельные представители филадельфийского оркестра. "Вы выл хэлп ю!", - радостно закричал Хайдуков, хватая из их рук различные музыкальные инструменты, и краем глаза косясь на подбегающую администраторшу, которая, конечно, не хотела международного скандала. Уговорить принять помощь нам удалось только хозяина тяжелого контрбаса, мы схватили его и понеслись, а сзади быстрым шагом неслась администратор. По дороге мы снова наткнулись на мажора, который преградил путь. Назад дороги тоже не было. Пришлось поднять руки и сдаться к вещему недоумению хозяина контрбаса. За пол часа до концерта нам пришлось ретироваться, попросту нас выкинули.
Так и не удалось мне послушать Ростроповича-солиста. Но теперь, когда я пишу эти строки, я спрашиваю себя, а нужно ли мне это было, может лучше пусть так и остается мечтой?
Подружились мы на третьем курсе, оба к тому времени устали от учебы и вместе с еще парой таких же разгильдяев практически все время тратили на чтение трудов философов-экзистенциалистов, а также хождение по выставкам, концертам и кинотеатрам. В этом всем нет ничего исключительного, многие тогда увлекались тем же, но в нашей компании была одна особенность. Хайдуков был прирожденным скоморохом. Или шаманом. То есть, он мог ввести себя в истерическое состояние и это состояние передавалось всем нам. Он как бы играл в игру, но в какой-то момент начинало казаться, что это уже не образ сумасшедшего, что это сам Андрей Хайдуков сошел с ума на наших глазах. И что ему с каждым разом все ближе тот образ, который привлекал и пугал меня одновременно. Только из-за того, что каждое приключение с участием Хайдукова превращалось в невероятное, я и согласился пойти с ним на концерт Ростроповича.
Рoстропович впервые после эммиграции приехал в Москву, где два вечера выступал в консерватории - как дирижер с филадельфийским оркестром и второй раз, как солист. Естественно, ни одного билета не было даже у спекулянтов, на концерте присутствовал руководитель государства - Горбачев и попасть не было никаких шансов. Подходы к залу Чайковского были окружены двойным милицейским оцеплением, никто даже и не пытался приблизиться. Шло второе отделение, милиция скучала, и мы решили рискнуть. На вопрос, что мы здесь делаем, Хайдуков показал на тень на втором этаже здания и вдруг закричал: "Это Шнитке! Альфред Гарьeвич, мы здесь!" Имя-отчество композитора несколько ошарашили представителя власти, милиционер пошел патрулировать дальше, а мы бросились бегом в сторону консерватории. Преодолеть второе кольцо оказалось даже проще - серьезно охранялся только вход в большой зал, и мы в темноте зашли через рахманиновский. Трудно описать, что я чувствовал - Ростропович, филадельфийский оркестр, Горбачев - все смешалось. И мы поняли, что должны остаться здесь, а завтра увидеть это опять.
Пока народ покидал зал, мы прятались в буфете, поедая еду и выпивая напитки из холодильника. Потом повесили на вешалку пальто, обошли зал, взобрались на сцену, и после короткого обследования, не проявив особого интереса даже к сумке с профессиональной камерой Nicon, занялись аранжировкой "Черной розы - эмблемы печали" Гребенщикова для двух ксилофонов - с деревянными и металлическими пластинами. Наигравшись, было улеглись в ложу спать, но, как оказалось, не надолго - в зале зажегся свет. Выяснилось, что у нашей музыкальной программы был благодарный зритель - им оказались молодые люди, которые прятались между рядами. Их вылавливали по одному милиционеры и выводили восвояси. Хайдуков довольно громко и плавно произнес: "консерватория ... ", а затем коротко: "закрывается". Неожиданно вспомнив, что нам тоже уже пора, мы было задвигались к пальто, но не тут то было. Пальто на месте не было, а вместо них лежала записка "Мальчики, не бойтесь, ваши куртки у нас. Охрана". Вобщем, мы пошли сдаваться, по дороге перебирая варианты спасительных реплик, среди которых победила - "мы не успели выйти после концерта и пришлось сидеть тут до утра". Вероятно, билеты купили у профорга-распространителя ...
Что может ожидать двух студентов, прятавшихся ночью в консерватории между двумя концертами, которые посещает руководство Партии и правительства? Ну, смертная казнь, конечно, многовато, но серьезным комсомольским собранием с участием парторга интститута попахивало. Произошло же совершенно невероятное - нас встретили с практически распростертыми обьятиями. Охраной оказалось две приятные женщины, сын одной из которых только вчера защитил диплом нашего института. Откуда они знали из какого мы института? Что может быть проще, мы ведь не стали вынимать студбилеты, когда вешали пальто. Две приятные женщины-охранницы объяснили нам, что посколько мы прятались в директорской ложе, особого интереса мы не представляем, вот, если бы в правительственной, то этим занимается КГБ. Но, лично им, охранницам выдавать нас нет никакого резона, и так уже 14 студентов консерватории, пробравшихся через крышу, выловили. В общем, у нас появился шанс. То есть, понять это мы могли еще тогда, когда рассказывали им про камеру Nicon на сцене, тем самым невольно превращаясь в сообщников, но теперь поняли окончательно. "Если мы не попадем завтра на концерт, это все", - сказал Хайдуков и они неожиданно согласились с таким рациональным доводом. А мы пошли спать.
Проснувшись, мы обсудили с нашими ангелами-хранителями предстоящий план прохода на концерт и решили, что наиболее верным решением будет временно исчезнуть из поля зрения возможных злых сил. Мы славно погуляли по городу, пообедали, зашли в кинотеатр "Повторного фильма", благо, он в пяти минутах ходьбы, и часам к пяти вернулись назад. Там нас уже ждали 25 рублей - награда неведомого корреспондента иностранной газеты, опрометчиво оставившего камеру на сцене. К сожалению, это было не все - место двух добрых тетушек занял альтернативный мажор, на контакт не шедший и прятать нас не собиравшийся. Сидите себе и сидите. Так мы и досидели до прихода администратора - женщины красивой, ухоженной и злой. Даже деловое предложение Хайдукова о помощи по хозяйственной части на нее не подействовало. Нас выгоняли и мы как-бы уходили. Но шли мы не к выходу, а ко входу. Входу для артистов, где уже начали появляться отдельные представители филадельфийского оркестра. "Вы выл хэлп ю!", - радостно закричал Хайдуков, хватая из их рук различные музыкальные инструменты, и краем глаза косясь на подбегающую администраторшу, которая, конечно, не хотела международного скандала. Уговорить принять помощь нам удалось только хозяина тяжелого контрбаса, мы схватили его и понеслись, а сзади быстрым шагом неслась администратор. По дороге мы снова наткнулись на мажора, который преградил путь. Назад дороги тоже не было. Пришлось поднять руки и сдаться к вещему недоумению хозяина контрбаса. За пол часа до концерта нам пришлось ретироваться, попросту нас выкинули.
Так и не удалось мне послушать Ростроповича-солиста. Но теперь, когда я пишу эти строки, я спрашиваю себя, а нужно ли мне это было, может лучше пусть так и остается мечтой?
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2005-03-18 06:22 pm (UTC)no subject
Date: 2005-03-18 06:58 pm (UTC)no subject
Date: 2005-03-18 07:44 pm (UTC)no subject
Date: 2005-03-18 07:56 pm (UTC)no subject
Date: 2005-03-18 11:07 pm (UTC)Вся эта история напомнила мне один одесский эпизод из "Книги скитаний" Паустовского - "захват" помещения для издательства. Когда в 1920 году красные выгнали деникинцев из Одессы.
no subject
Date: 2005-03-18 11:11 pm (UTC)no subject
Date: 2005-03-18 11:32 pm (UTC)no subject
Date: 2005-03-18 11:51 pm (UTC)no subject
Date: 2005-03-19 12:55 am (UTC)no subject
Date: 2005-03-19 08:57 am (UTC)Кроме того, хоть это и необязательно вспоминать, просто сентиментально отношусь к Консерватории :)
no subject
Date: 2005-03-19 01:31 pm (UTC)no subject
Date: 2005-03-19 02:17 pm (UTC)no subject
Date: 2005-03-19 04:42 pm (UTC)no subject
Date: 2005-03-19 06:14 pm (UTC)Вот, прислали таки
Date: 2005-04-14 07:54 pm (UTC)- Вася, как сказать по-русски "Маэстро, вы играли просто потрясающе"?
Вася объяснил своей коллеге эту несложную фразу, она пять раз повторила ее при нем, еще десять раз дома и еще пятнадцать - за полчаса до концерта.
Итак, performance. Филадельфийский оркестр. Соло на виолончели Мстислав Ростропович. Переаншлаг, овации, 4 биса подряд - все как обычно. Сразу после концерта виолончелистка, затаив дыхание подходит к Ростроповичу и говорит нашему великому соотечественнику на его родном языке:
- Маэстро! НУ ЕБ ВАШУ МАТЬ!!!
Надо ли говорить, что М.Л. 5 секунд стоял пораженный, а потом, еле сдерживая смех, обнял нашу незадачливую поклонницу
Re: Вот, прислали таки
Date: 2007-05-23 07:40 pm (UTC)1) В "провинциальном американском городке Филадельфии" существует известный не только на всю страну, но и на весь мир оркестр, которым в разные годы руководили Стоковский, Орманди, Заваллиш, Озава... Поэтому слова "совершенствовали технику" звучат в приложении к его музыкантам довольно забавно, как и эпитет "неплохой" в приложении ко всему оркестру :)
2) В Москву впервые после эмиграции Ростропович приезжал не с Филадельфийским, а с Вашингтонским национальным оркестром, главным дирижером которого Мстислав Леопольдович тогда был.
3) Они играли именно в Большом зале Московской консерватории. Поэтому "подходы к залу Чайковского" упомянуты зря, зал Чайковского - это совсем другой зал, который располагается у метро "Маяковская". Возможно, Вас сбило то, что Московская консерватория (но не ее Большой зал!) тоже носит имя Чайковского :)
Re: Вот, прислали таки
Date: 2007-05-29 10:39 pm (UTC)Оркестры, возможно, таки да перепутал, спасибо.
Re: Вот, прислали таки
Date: 2007-05-30 03:16 am (UTC)Занудский привет! :))
no subject
Date: 2007-04-29 05:28 am (UTC)no subject
Date: 2007-04-29 01:32 pm (UTC)no subject
Date: 2007-04-29 08:16 pm (UTC)no subject
Date: 2007-04-29 08:17 pm (UTC)no subject
Date: 2007-04-29 10:11 pm (UTC)