Умерла Мирьям Повимонская-Шур
May. 18th, 2005 11:24 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
verevkinВ конце ноября 1991-го я впервые позвонил Мирьям из автомата и на ломаном трехмесячном иврите передал привет от ее двоюродного брата и нашего друга Владимира Ильича Порудоминского. Через два дня мои родители вселились в квартиру, которую нашла Мирьям, через неделю отец вышел на работу к сыну ее знакомого, а бабушка обрела возможность говорить на идиш с целым парком польских евреев из Вильнюса. Так началась наша абсорбция.
История жизни Мирьям вызывает ужас и безграничное уважение к тому, как смогла пройти она через этот ужас. Детства у нее не было, оно прошло в стенах виленского гетто. Мирьям было двенадцать лет, когда мать вытолкнула ее из строя во время перегона, и она оказалась предоставлена самой себе. Знакомая литовка, у которой девочка остановилась в первую ночь, наутро выставила ее за дверь, сообщив, что все ценные вещи, бывшие при ней, пропали. Мирьям добрела до железнодорожной станции и там ее приютил стрелочник-поляк, знавший отца. Когда советская армия бомбила Вильнюс, единственным домом на улице, оставшимся целым, оказался дом этого поляка. Он шутил, что это не он ее хранит, а она его. Может быть так оно и было. Никто из родных и близких Мирьям из гетто не вышел, в этой жизни кроме дяди в Москве у нее больше не было родственников.
Отец Мирьям Григорий Шур вел в гетто дневник и передавал его друзьям, литовским антифашистам, которые смогли сохранить эти записи. Дневник этот уникален своей беспристрастной оценкой людей, как узников, так и их мучителей. Иногда складывается впечатление, что журналист Григорий Шур описывает события много позже, глядя назад сквозь года, настолько зрелыми с точки зрения сегодняшнего дня видятся его оценки. Я думаю, что в свое время эти записи могли бы произвести эффект сравнимый с дневником Анны Франк. Но не пришлось. Записи были упрятаны в архивы в Литве, и только спустя много лет, уже в перестроечные годы Мирьям удалось добыть подлинник. Сегодня дневник опубликован по-голландски, по-немецки и частично по-английски и по-русски.
![[livejournal.com profile]](https://www.dreamwidth.org/img/external/lj-userinfo.gif)
vodolejka написала, что Мирьям была святой. Мне не остается ничего иного, как подписаться под этими словами. У нее, казалось, не было недостатков, но главное, она никогда не выносила людям отрицательную оценку. Уверен, что не только не выражала, а именно не выносила. Я не слышал от нее плохого слова даже о немцах, хотя в Германию она не ездила никогда. Говорят, она любила меня и мне ужасно жаль, что я не смог попасть на похорны и шиву. Может хоть эта запись сможет как-то восполнить мое отсутствие там.
История жизни Мирьям вызывает ужас и безграничное уважение к тому, как смогла пройти она через этот ужас. Детства у нее не было, оно прошло в стенах виленского гетто. Мирьям было двенадцать лет, когда мать вытолкнула ее из строя во время перегона, и она оказалась предоставлена самой себе. Знакомая литовка, у которой девочка остановилась в первую ночь, наутро выставила ее за дверь, сообщив, что все ценные вещи, бывшие при ней, пропали. Мирьям добрела до железнодорожной станции и там ее приютил стрелочник-поляк, знавший отца. Когда советская армия бомбила Вильнюс, единственным домом на улице, оставшимся целым, оказался дом этого поляка. Он шутил, что это не он ее хранит, а она его. Может быть так оно и было. Никто из родных и близких Мирьям из гетто не вышел, в этой жизни кроме дяди в Москве у нее больше не было родственников.
Отец Мирьям Григорий Шур вел в гетто дневник и передавал его друзьям, литовским антифашистам, которые смогли сохранить эти записи. Дневник этот уникален своей беспристрастной оценкой людей, как узников, так и их мучителей. Иногда складывается впечатление, что журналист Григорий Шур описывает события много позже, глядя назад сквозь года, настолько зрелыми с точки зрения сегодняшнего дня видятся его оценки. Я думаю, что в свое время эти записи могли бы произвести эффект сравнимый с дневником Анны Франк. Но не пришлось. Записи были упрятаны в архивы в Литве, и только спустя много лет, уже в перестроечные годы Мирьям удалось добыть подлинник. Сегодня дневник опубликован по-голландски, по-немецки и частично по-английски и по-русски.
vodolejka написала, что Мирьям была святой. Мне не остается ничего иного, как подписаться под этими словами. У нее, казалось, не было недостатков, но главное, она никогда не выносила людям отрицательную оценку. Уверен, что не только не выражала, а именно не выносила. Я не слышал от нее плохого слова даже о немцах, хотя в Германию она не ездила никогда. Говорят, она любила меня и мне ужасно жаль, что я не смог попасть на похорны и шиву. Может хоть эта запись сможет как-то восполнить мое отсутствие там.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2005-05-18 04:03 pm (UTC)no subject
Date: 2005-05-18 05:26 pm (UTC)no subject
Date: 2005-05-18 07:09 pm (UTC)no subject
Date: 2005-05-19 02:55 am (UTC)no subject
Date: 2005-05-19 01:27 pm (UTC)no subject
Date: 2005-05-19 02:02 pm (UTC)